Первый раз

Если из всей прошедшей жизни выбирать событие, которое больше всего повлияло на мою жизнь, то это будет знакомство с Летней Физико-математической школой.

Начиная с десятого класса был взят курс на поступление в университет, и, кроме дополнительных занятий по субботам с преподавателями ВУЗов в нашей школе, каждый четверг и пятницу мы ездили в соседний город в так называемую «зимнюю физико-математическую школу». Мы — это я и мой друг Денис. Каждый из дней была одна пара математики и одна пара физики, где преподаватели вузов рассказывали что-то из университетской программы. Проходило это в бывшем женском монастыре, который позже стал заведением под названием Институт Учителя. Что подразумевалось под этим было малопонятно всем, поэтому здание просто использовалось на нужды министерства образования города, параллельно сдавая площади частникам, привозящим и продающим учебники из Москвы, редакциям каких-то учебных и не только изданий, и всем, кого можно было посчитать причастным к какому-либо образованию.
Перед парами в обязательном порядке мы заходили в магазин компьютерных дисков и рассматривали обложки дисков новых игр, а потом, если успевали, заходили в компьютерный клуб, располагавшийся в маленьком подвале корпуса одного из университетов. Пары по математике были интересны и познавательны, а физику на мехмат сдавать не надо было, поэтому, по настроению, на парах физики мы часто играли в пьяницу тремя-пятью колодами, ухахатываясь с раскладывания комбинации из 10 семёрок подряд.
Дело шло к лету, и мама мне сообщила, что кроме зимней школы в этом году возрождают и летнюю школу, которая представляет собой обычный детский лагерь, но для детей старших классов и с парами по физике и математике в первой половине дня. На меня, как ребёнка из многодетной семьи, путёвка стоила что-то около 80 тысяч (ещё до деноминации) рублей, или около 10 долларов. Ехать или нет вопрос для меня даже не стоял: в рамках выбранного направления поступления в ВУЗ лишние занятия с преподавателями университета всегда были приятны и интересны лично мне. В детских лагерях до этого я не был ни разу, но с собственной всеядностью и не испытывая отвращения к грязи, о возможных проблемах я тогда даже не задумывался. Только к середине сезона, увидев, что почти ко всем хотя бы раз приезжали родители, я попытался себя спросить «соскучился ли?», и, не услышав ничего в ответ, биться в эти двери не стал.

Лагерь оказался отличным интересным местом.

И не потому, что большинству детей весело и хорошо при объединении в группы, а скорее потому, что вожатые и работники лагеря, которые были студентами того же вуза, во многих ситуациях относились к тебе как к равному, а те самые недосягаемые вершины сообразительности в виде преподавателей во внеучебное время принимали участие во всей жизни лагеря, постоянно общаясь с детьми не только на учебные темы, показывая, что они такие же обычные люди.
Развлекательная программа, как я уже понял позже, кардинально отличалась от программ других лагерей — это было отдельное государство. Не имитация его с помощью называния кого-то президентом, или вывешивания под сводом законов обязанностей ребёнка, а реальная имитация основ государства.
Для общего понимания ситуации: детей в лагере было около 150, студентов — 25, преподавателей — около 15.
Детям было разрешено всё, вплоть до физического воздействия на студентов, кроме выхода за территорию лагеря. Предположим, приходил вожатый и сообщал, что дети обязаны принести дров для костра. Кто не хотел вставать с кровати мог спокойно продолжать лежать и ничего не делать, но, соответственно, он становился нарушителем закона лагеря. Часть студенческой команды могла объединиться, поймать нарушителя и посадить его в специальную незаселённую комнату — тюрьму — и запереть на замок. Человек мог оказывать сопротивление, вырывать руки, бегать по территории лагеря и делать всё что ему заблагорассудится, запрещены были только удары. Еда заключённому продолжала подаваться, но без сладкого и фруктов. Школьник жил в этой комнате с другими заключёнными, и всё прекращалось только на время занятий (посещение занятий было обязательным для всех, и за это уже могли отчислить из самого лагеря). Если студенты, как казалось детям, начинали беспределить, просить слишком многого и сажать всех подряд, то организовывался побег из тюрьмы со сбиванием навесного замка. Преподаватели исполняли роль судебной системы и имели физическую неприкосновенность со всех сторон.
Таким образом получалась система, когда твои поступки реально влияли на жизнь в лагере, а для школьников 8-10 классов, которых, в большинстве своём, за самостоятельных людей ещё никто не считает, уже это было невиданной роскошью и побуждало желание действовать. Студенческая команда придумывала какие-то мероприятия — выборы, гражданская война, забастовки работников кухни, но это был не театр с ролями, а свод правил, и как дальше что повернётся не знал никто.
В плане бытовых условий, кстати, лагерь был не из лучших: одна баня с возможностью мыться парням только раз в два дня или после футбола, туалет на улице, холодные аудитории. Но кто же об этом задумывался тогда?

Попасть в лагерь снова в любой роли стало одним из приоритетов. И т.к. школьником я уже поехать не мог, а студентов брали только после 1 курса (что впоследствии оказалось не совсем правдой), то вынужденный пропуск одного сезона. Успешно поступив на мехмат, в феврале раз в неделю начались собрания сотрудников на новый сезон. Я и Денис начали регулярно посещать подвальную аудиторию нашего корпуса, где проходило действо. Странные психологические тренинги, которые якобы позволяли тебе лучше понять как будут действовать дети, разговоры об ошибках прошлых идей, придумывание схемы сезона — всё это выглядело каким-то странным и далёким. Но если такова была цена попадания в летнюю физико-математическую школу (ЛФМШ) во второй раз — пусть. И мы с Денисом посетили все собрания.

Наступило лето. Старшей сестре оставалось отучиться один год в музыкальном училище, и перед ней стоял вопрос: куда поступать дальше. В связи с чем мы всей семьёй на неделю поехали в соседний город посмотреть на музыкальную консерваторию, общагу и сам процесс поступления. Дениса я попросил сказать на собрании, что уехал я только на неделю, и желание ехать у меня никуда не пропало. Денис покивал головой, и уверил меня, что за один пропуск в полгода ничего страшного не произойдёт. А если что, то он всё скажет.
Каково же было моё удивление когда, вернувшись и придя на очередное собрание, ко мне подошла одна из начальниц смены и сообщила, что на прошлой неделе был последний срок сдачи анализов для работы с детьми (до сезона оставалось около месяца), и т.к. я не отвечал на телефон (а тогда телефон у меня был только домашний), то на моё место взяли молодого парня-абитуриента, который зажигал в прошлом сезоне школьником. Денис, после моего недоуменного взгляда, только пожал плечами, дескать «что я мог сделать». Конечно, ничего, его-то фамилия в списке была. Казалось, что у тебя забрали что-то такое важное и желанное. Хотелось плакать и подраться с кем-то одновременно.

fm

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *